… Метет и метет, уже третью неделю. И это только начало декабря! Что дальше будет- страшно подумать. Солнца не видно, кроме ветра не слышно ничего. Бррр! Ну да, я говорил что люблю зиму, но не до такой же степени! Одно хорошо: дров я запас (успел таки), еды вдоволь, так что можно бездельничать и особо не волноваться. Но скучно! Ужасно. Вот и выхожу время от времени лапы протоптать, да соседей проверить.

    Черти- еноты стащили из деревни самовар, и наварили невероятное количество варенья. Так что теперь, почти каждый вечер у них в доме посиделки до поздней ночи. Чай с вареньем- это что то. А если еще малиновых листьев добавить- так вообще чудо. Ну, а где чаи там и истории. Еноты, конечно, разгильдяи, но старые традиции чтят как отче наш, да еще и молодых своих воспитывают в строгости. Так что ежели ты гость правильный, то изволь за чай да варенье расплатиться. Расскажи историю.

    В тот вечер все собрались. Даже медведи на время из спячки вышли. Праздник потому что. Наш, лесной. Зимняя луна родилась. Вот и радуемся, веселимся. Слово за слово, пошли про людей свежие сплетни, что, мол в деревню новый охотник за нечистью приехал. Скоро всем лесом ржать будем, как он в сугробах будет вязнуть, «Нечисть» разыскивать. А я, между прочим, очень даже чистый. Вечно эти люди глупости говорят.

    Волки пришли. Всем семейством. Ой, здорово то как! Они ж рассказчики наипервейшие! Все обещали, обещали выбраться, вот и выбрались.

Хороший вечерок будет, интересный!

  - Ну что, соседи дорогие, кто первый нынче расплачиваться с хозяевами будет? А то они уж заждались.

И верно. Еноты обожают истории, и сидят тихо- тихо, только кончики хвостов подрагивают, да уши торчком. Отряхнув с себя снег, отец- волк вышел в центр.

  - Что, ж пришел последним- расскажу первым. Побалую я вас историей про время своей юности. Давно это было. На холмах стояли замки, а леса были темные и мрачные. И жили в них существа, у которых имен то не было, а названья, людьми данные позабылись уже.

   Родился я в людской семье. Не все было чисто в моей родословной, но мало кто до поры знал об этом. Ребенком, я рос не по дням а по часам, хорошо кушал и вообще всячески радовал родителей. Одно только странно было: собаки, как меня видели визжали истошно, да норовили в темный угол забиться. А в полнолуние я не спал, мне так хорошо было, как будто крылья вырастали. И было совершенно непонятно, почему родители не отпускают меня гулять ночью.

   Юношей, я понял, что могу перекидываться, и хвала небесам, мне хватило ума держать это в тайне. Позже, я рассказал об этом отцу. К моему удивлению он не испугался, а обрадовался и сказал, что теперь то я уж точно стану великим воином.

   И я им стал. Отец не пожалел денег, и меня обучали лучшие наставники в королевстве. Успехи мои были столь велики, что мне, юнцу из безвестного рода, даже не постриженного в мужчины, пожаловали рыцарский титул.

   А где титул, там и подвиги. В те времена, было принято совершать путешествия, а потом рассказывать своему королю обо всех чудесах которые увидел. Собственно, с этого момента и начинается моя история.

  Солнце клонилось к закату, и мой конь неспешно брел по лесной дороге. Я предавался размышлениям об учении Платона, поклонником которого являлся в то время, и совершенно не ждал приключений. Я нагнал юную леди, которая шла по дороге, неся в руке большую корзину.

  - Милая девушка, что вы делаете одна, на лесной дороге, ведь скоро ночь!- Спросил я ее. Она печально посмотрела на меня и сказала:

  - Ах, благородный рыцарь, моя мать умерла, и отец женился во второй раз. Мачеха невзлюбила меня и хочет сжить со свету. Вот и сейчас, послала меня на ночь глядя, бабушке гостинцев отнести, на дальнюю заимку. А я так боюсь!

  - Позвольте мне сопроводить вас, клянусь честью, ничто не будет вам угрожать пока рядом я!

 Она покраснела и согласилась.

 Всю дорогу я читал ей стихи, рассказывал смешные истории, в общем старался развеселить. Наступила ночь, а до домика бабушки было еще очень далеко. Я предложил ей заночевать в лесу. Развел костер, приготовил нехитрый походный ужин. Время пролетело незаметно. Укрыв ее своим плащом, сам я лег около затухающего костра. Я проснулся от жаркого шепота:

   - Благородный рыцарь!  Вы позволите скромной селянке скрасить себе и вам эту чудную, лунную ночь?

 Как дворянин, я не мог отказать женщине. О, юность, юность! Я совершенно забыл о полнолунии. И ничего не знал о том, что любовь заставляет вещи быть такими, какие они есть на самом деле.

   Она уснула. А я еще долго сидел около костра и смотрел на догорающие угли. Что- то новое, доселе неведомое просыпалось во мне. И я не заметил, как перекинулся. И как на беду, моя прекрасная спутница проснулась.

    Увидев меня Колетт, а именно так ее и звали, закричала.

  - Сэр рыцарь! Спасите меня! К нашему костру пришло чудовище!

 Мне стало горько, уж не знаю почему. Я попытался заговорить с ней:

 - Колетт, это я! Почему ты кричишь? Я не чудовище, я… Просто другой.

 - Прочь! Исчезни! Помогите!

 Она развернулась и побежала в лес. Я, конечно, побежал за ней. В таком виде оставлять ее одну было нельзя, это я понимал даже тогда. К счастью, она успела мне рассказать, где находится домик ее бабушки, и я побежал туда.

    Светало. На опушке леса я увидел домик. Подбежав к крыльцу, я постучал в дверь.

 - Здравствуйте! Простите за беспокойство, а Колетт еще не пришла?

 И тут- моя вина. Я совершенно забыл, в каком я облике. Когда дверь открылась, старушка стоявшая на пороге, увидев меня, упала в обморок. Я проклял себя за непредусмотрительность. Став человеком, я отнес бабулю в дом, а так как был совершенно гол, накинул на себя какие то тряпки, которые нашел в шкафу. Мне это казалось тогда таким логичным…

   Слава богу, старушка была жива. Но в тот момент, когда я поправлял одеяло, в дом вошла Колетт. Увидев меня, она побледнела и закричала: 

 -Что ты сделал с моей бабушкой, зверь? Ты съел ее, да? Отвечай!

 И тут мне стало совсем грустно.

 - Нет, я ее не съел. И тебя тоже, как видишь. Я вообще людей не ем. Может, выслушаешь меня?

 - Нет! Ты не человек, ты, ты… А я, дура, чуть не…

 И она заплакала. Потом мы долго говорили, наверное, целый день. А потом я проводил ее в деревню. Доспехи и конь мой, по счастью, были там где я их оставил.

    Мы прожили вместе с Колетт ни много, ни мало полвека. И были абсолютно счастливы. До самого последнего дня, когда смерть разлучила нас. Я был готов к этому, но все равно до сих пор чувствую, что вместе с ней не стало частички моей души.

    А люди превратили эту историю в пугалку для своих детей.

 Молчат все. Только огонь в печке потрескивает. Ну а чего сказать, то?  Почти каждый из нас что то подобное переживал. Я и сам… Неважно.

Зашевелились еноты. Глаза платочками утирают, с лапы на лапу переминаются, а потом как заревут все вместе! Я аж подпрыгнул. Ну ничего, эти слезы- они на пользу.

…А живет он там давно. Про него еще моя бабка рассказывала. Дескать, живет потому что нравится людям голову морочить. Специально живет. Из озорства, прямо скажем. И старый до ужаса.

   Поселился на самом краю деревни, у реки. Дом человеческий отстроил, даже женился. В общем, с виду человек как человек. Ходит по деревне и здоровается со всеми. Сам, внутри себя, со смеху покатывается. А  люди всегда впросак попадают. Потому что им нравится мороченными ходить. Хотя нет. Был один. Как увидел ,сразу глаза вытаращил, а потом головой мотал долго. И ушел не оглядываясь.

   Это потому что он смотрел правильно. Я знаю, мне бабушка говорила. И смотреть научила.

 Мы с сестрицей, когда лисятами были ,бегали за ним как привязанные. Ну еще бы, со спины- человек, а посмотришь спереди- дракон. Настоящий, с хвостом. Я первый раз как это увидел, круги вокруг него полдня нарезал. Все мне было интересно, куда он хвост прячет. А дракон смеялся до слез.

    Это потому, что в мороках я хорошо разбираюсь. Бабушка по молодости даже замуж выходила за человека. Влюбилась, говорила, как кошка. Правда, лисы долго живут, а наше семейство и среди лис долгожителями считается. В общем, состарился ее муженек. И не стало его. А бабуля только только взрослеть начала. Ну, расстроилась, естественно, и зареклась среди людей жить. Только все по чести сделала. Сына человеческого пристроила,  и смерть свою изобразила. Да еще на собственных поминках погуляла.

  Я это к чему? А вот.

 Тогда как раз весна начиналась. Солнышко, птички и прочая милая дребедень. Я из дома вылез на любимом пеньке шубу как следует просушить, да спеть о том, что весна пришла. Только начал распеваться как следует, смотрю – идет. Важно так, степенно. На облако похож. Остановился напротив меня и молчит. Смотрит. Ну и я смотрю. Чего не посмотреть то?

  - Здравствуй Лис

 - И вам здравствовать.

Я когда надо, могу очень витиевато… Лезет из меня университетское образование.

 - Как зима прошла?

 - Ничего, только вот шкуру просушить надо.

 - Дело хорошее. Я ведь зачем пришел? На свадьбу тебя пригласить хочу.

 - Свою?

 - Ага, еды будет много…

 А я давай хохотать. Чуть с пня не упал. А он вместе со мной ржет. Нечего сказать, хороша шутка!

 - А когда свадьба, то?

 - Да вот, в полнолуние следующее. Тебе ж тогда перекидываться проще будет. Будешь моей тетушкой, а? А то у этих смешных надо обязательно с родней, а мои все по свету разбежались.

Я опять хохотать. Уже представил, как дракона буду племянником называть.

 - Конечно, и подарок принесу. Будет тебе тетушка.

Что я, обычаев человеческих не знаю, что ли?

На том и решили. А я весь день смеялся, когда свадьбу драконью представлял. Но просто так прийти нельзя было. Это ж, какой случай!  Ну так вот. Я на следующее утро обошел всех соседей. К барсукам зашел, к енотам, к волкам, даже на кладбище заскочил, а то там привидения местные совсем от тоски погибают. Всех на поляне общей собрал и про драконью свадьбу рассказал. Хохот стоял такой, что деревья качались. А я и говорю:

 - Надо всем поздравить, нехорошо получится, если только я приду. И подарок мне одному не дотащить.

Все сразу загалдели, обрадовались. Про подарок спрашивают.

- Дракону- драконий подарок. Все корягу холма знают? Вот ее и подарим. Кресло сделаем и подарим. Хорошее получится, что для людской, что для драконьей задницы.

- А еда будет?

 Это медведи. Все то их одно и тоже интересует. Хотя правильно, они ж тощие все по весне, прямо смотреть больно

- Будет. Только людей не есть. А то некрасиво получится: пришли в гости и слопали хозяев.

 Долго еще говорили. Решили в назначенный день собраться перекинуться, да и пойти все вместе. И до полнолуния разбежались по делам.

     А ведь весна, куча забот. Надо и лес обежать и цветы первые понюхать, и на рыбалку сходить, и поспать под любимой елкой. Чуть замешкаешься, ничего не успеешь. Ну вот, я и замешкался. О свадьбе вспомнил уже под вечер назначенного дня. Но я на подъем легкий и успел как раз к началу. Мама дорогая! Кого тут только не было! И цыганский табор, судя по воплям и перебранкам, в него перекинулись еноты, и четыре абсолютно одинаковые дамы, огромного роста. Ну правильно, медведи никогда не были сильны в превращениях. Степенная чета  с детьми, одетые как на прием к королю. Причем к королю давно минувших дней, сейчас уже не носят парадных доспехов и кринолинов.

Это волки, они среди нас самое строе семейство. Всех сейчас не упомню. Были и толстые монахи, в которых перекинулись барсуки и потасканные разбойники- бобры , и даже привидения приняли форму близкую к человеческой, правда немного прозрачную. Ну и я не отстал. Быстренько перекинулся в шуструю старушку, с очками на носу. И вся наша толпа отправилась к деревне, распевая песни.

    На краю деревни толпился народ. Видимо, дракон рассказал, что родственница придет. Но такого светопреставления никто, естественно не ожидал. Далее- немая сцена. Еноты всем табором повисли на драконьих плечах вопя: «Ай, дарагой, скока лэт не виделись! Позолоти ручку!», медведи построением «каре», норовили обнять «Родного любимого братика», волки стояли в стороне и галантно раскланивались, называя дракона «сир» и присягая ему в верности, а бобры лезли обниматься, с упоением ворча «кошелек или жизнь». Барсуки и я дошли чуть позже и барсуки сразу принялись нараспев читать «Отче наш» и кланяться «Его преосвященству», а я , близоруко щурясь, начал причитать: «Ой, кто это у нас такой худенький, такой бледненький. Совсем голодом заморили, племянничка моего, ироды окаянные!»

   Выход удался. По драконовым щекам от смеха  текли слезы, а его будущая жена сразу повела медведей к еде. «Молодец!»-думаю, а потом пригляделся. Да она ж ведьма! Вот, дела. Ну, тогда вечер хороший будет.

  И правда.  «Горько!» кричали, ели как не в себя. А еноты тайком едой мешки набивали, при этом дурацки хихикая. Ничем их не исправишь.

Потом луна взошла, и мы песни пели лесные. Люди- то к этому времени совсем никакие стали, да и валялись кто где. А ведьма замужняя сидела тихонечко, и подпевать пыталась. Хорошая она, понятливая.

  Корягу подарочную, мы на краю деревни забыли. Под утро вспомнили и притащили- вручать. Угодили. Бобры на славу постарались. Дракон сел, умоститься попробовал, и сказал:

 - Вот теперь, совсем хорошо.

 … Будто за холмом, на старой мельнице еноты варят самогон. И совершенно не намерены ни с кем делиться. То есть вообще ни с кем.

Возмущению не предела. А я ведь их старшенького еще во-от таким карапузом помню. Все норовил меня за хвост цапнуть. И цапнул. До сих пор в сырую погоду ноет. И жена у него теперь, и детишки под стать. Абсолютные психи. Целый день носятся по лесу и распускают о себе идиотские слухи.

    И что лося они завалили, и что пожар в деревне устроили, и что никакие они не еноты, а натуральные тануки- оборотни, и палец им в рот не клади…  А уж про их ум честь и совесть- так вообще молчать надо. Только слушать. К нам, на поляну, когда еноты байки о себе травят, даже крысы из деревни приходят. Ржут как лошади. И уходят подпрыгивая.

   Зато еноты умеют варить варенье. А ведь как все началось, до сих пор смешно. Так- то они  ребята нормальные, но как дело доходит до чужого добра, так настоящие жадины. И остановиться не могут.

  Бывало, обкрадут чужой сад. Все вкусное унесут, даже однажды гнома каменного стащили, в дом притащат ,и сидят довольные. А потом жрут. Так что за ушами трещит. Только, вот беда, жадный енот утащить может много, а съесть все что утащит не может. А наворованное жалко!

 Испортится ведь! И начинается большое сражение с едой. Многих славных воинов скосили ожирение и заворот кишок. Но выиграть не удавалось ни разу, потому что как я уже говорил, жадный енот утащить может много, а съесть все что утащит не может. Это было время Великой Енотьей Депрессии.

   И, конечно, во сем были виноваты садоводы- огородники. Марши енотов с призывами отмстить ненавистным врагам, долго не давали покоя

лесным жителям. И неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не случай.

     Во время очередного отчаянного набега, каким то невероятным образом шайку енотов занесло в прачечную. Что они там забыли, как они туда забрались- неясно. Но с пустыми руками они оттуда уйти не могли. Вот и вынесли все подчистую.

   Про мыло я, пожалуй, рассказывать не буду. Хотя картину толпы икающих мыльными пузырями енотов, забыть просто невозможно.

  А вот про медный таз расскажу. Как эти идиоты его уволокли, а после затащили к себе в дом, так и осталось страшной тайной. Но буквально на следующий день, очередная демонстрация енотов сопровождала свое шествие оглушительным медным звоном. Вытащив таз во двор и перевернув вверх дном они что есть силы лупили по нему палками и выкрикивали антифермерские лозунги. Целый день.

  Те соседи, кто не сошел с ума и не оглох, пришли к ним под вечер. И тоже с палками. После душевной беседы, еноты пообещали вести себя прилично, в таз не бить и устраивать свои демонстрации только вокруг дальнего болота.

 И какое то время таз провалялся во дворе их дома без дела. Выкинуть они его не могли. Наворованного было жалко. Вот и спотыкались об него, оглашая лес воплями и проклятиями.

   В один прекрасный вечер, когда я намеревался пойти порыбачить, в дверь моего дома раздался тихий- тихий стук. Что-то даже ближе к поскребыванию. Открыв дверь, я имел удовольствие созерцать все енотье семейство от мала до велика. А так же услышать примерно следующее: «здрасьтелюбимыдядюшкапомнишьменямытебятаклюбим». Причем хором. Продолжалось это до тех пор, пока старшенький не набрал воздуха и не заорал не своим голосом: «А ну, тихо, гады!»

   - Дядя, мы к вам по делу. Можно?

   - Можно, только не в дом. Он мне дорог как память. Пошли во двор.

Вся толпа енотов с воплями и визгами понеслась под старый дуб, расселась там и начала дежурные перебранки. Старшенький важно шел рядом со мной, всем своим видом показывая, что, дескать, он- то самый главный, а все остальные даже шерстинки с его хвоста не стоят.

   - Дядя у нас к вам важное дело. Вы умеете понимать такие штуки?

  И не дожидаясь моего ответа, вдохнул и заорал в толпу енотов:

   - А ну, тащи ее сюда!

  В толпе раздалось шевеление и к нам вышли два толстяка с книгой. Причем книга была не маленькая и не легкая, судя по тому как они пыхтели и отдувались. Старшенький приплясывал на месте от нетерпения.

  - Ну, так умеете?

 Прочитав на обложке название, я не удержался от хихиканья. «Домашние заготовки», это надо же! Даже не верится.

 - Умею, только за так, читать не буду.

 Старшенький сразу поник головой. Что тут скажешь, выбор нелегкий- жадность и любопытство.

 -У нас есть орехи, сливы, немножко меда…

 Он очень грустно перечислял свои сокровища, понимая что раскошелиться придется, потому что хоть я и любимый дядюшка, а его, сиротку, обберу безжалостно.

 - Черника, листья малины, окорок…

 Тут он понял, что ляпнул лишнее и поник окончательно.

 - Но он старый и его совсем чуть чуть…

 Я понял, что настало время действовать.

 - Мед и окорок.

 - А вот если…

 - Неа.

 Поняв, что  торговаться со мной бесполезно, старшенький горько вздохнул и сказал:

- Договорились.

Следующую ночь я провел за чтением книги. Вернее дело было так. Старшенький брал за ухо одного из своей родни и тащил ко мне. А я читал рецепт до тез пор, пока несчастная жертва не повторяла его слово в слово. На небе зажглись звезды и взошла луна. Еноты все не кончались…

   Когда свободных ушей не осталось и родня старшенького уже тихо посапывала, лежа на травке, небо начало светлеть. Безжалостно их распинав, он отправил двоих за оплатой, а сам сел на траву и начал дуться. Ну еще бы, книга то, и до половины не дочитана, а в них больше не лезет. Жадность.

   С той поры еноты умеют варить варенье, солить и сушить грибы и еще много всякого. А еще, они теперь воруют банки. Да не всякие, а только с завинчивающимися крышками. В тазу варят варенье и дерутся за пенки.